* * *

Когда опять это чувство в моей груди -
мне нужно просто идти.
И все, что встречается на пути,
я хочу полюбить,
а не просто мимо пройти.

Вот кто-то невидимый кружит осенние листья в аллее.
Вот прошел человек, закрывая лицо рукой -
плачет или болеет.

Вот голубь опять сидит на голове вождя.
Наверное, любит -
оберегает его от дождя.

Вот едет трамвай, гудит и стонет натужно.
В нем люди, отяжеленные заботами -
и трамвай перегружен.
А когда разъезжаются по домам,
за ужином говорят,
умиляются детям и котам -
так сбрасывают груз земных забот,
и утром трамвай веселее поет.

Вот тень моя, она движется вместе со мной,
то отставая, то с опережением,
вытягивается черной стрелой,
повторяет мои движения.

Если я пересчитаю все вечерние огни
(они смотрели на нас, мы были тогда не одни),
может, тогда всё сбудется?...
Как же полна, как переменчива улица!
Ты мне не помощник, моя тревога -
только эти огни, только эта дорога.

Я помню этот фонарь, его звали Билл.
Когда в него кинули камень - разбили,
не просто погас фонарь -
это Билла убили.
Оттого-то вокруг туман и роса до зари,
потому что часто плачут соседние фонари.

Кто-то на голую ветку надел перчатку,
и можно, проходя, пожать этому дереву руку,
как другу.
Сказать:
- Держись, не стыдись, все в порядке,
слушай!
ждать снега осталось недолго,
он укроет наши обнаженные души.

И хоть я на своих двоих
от дома и до работы,
но и меня порой заносит на поворотах,
и сбивают с ног,
и толкают в бок
пешеходы.

И кажется, счастье не далеко,
за поворотом, не за горой.
Но все-таки было бы легче,
если бы ты шел рядом со мной.