слова, словечки.

Цирк – это большая круглая блестящая штука, сладко пахнущая и шумная. Всё в ней крутится, светится и движется, как в волшебной шкатулке. Все хотят попасть внутрь шкатулки, вот и торопятся, бегут за радостью: - Мне нужно больше радости! Еще больше! Это сверкает? Надо! А это поёт? Давай сюда! Хрустит? Три штуки! О, крокодил. Не кусается? Какой-то он у вас вялый… О, змея. А не укусит?... Мало! Нужно еще. Сладкая вата, гроздья ваты на прилавках: белая, розовая, голубая. - Возьми одну, они же на вкус одинаковые. - Не глуши души прекрасные порывы! Не наступай на горло песне. Три ваты разного цвета! А лучше – три раза по три. Волшебство, правда, действует только тут, внутри. Выйдешь на улицу после представления – темно, мокро, ватой больше не пахнет, пахнет сырым холодным вечером, крокодилы только бронзовые, а всё, что светилось и пело – ломается тут же в руках, рассыпается в прах. Карета с клоунами и поросятами, которая только что разъезжала по арене, превращается в такси с мра...

А вот на арене  вашему вниманию - Национальное достояние: Смотрите тщательней, Выступает чревовещатель! Зовут его вентролог. Глянь, как ловок! Говорит животом, Не шевеля ртом. Это как? Да вот так! Чародей и маг. Издаёт внутренние голоса. Словом, чудеса! После многих лет трудов и стараний Он достиг высот чревовещаний. Не токмо хлеб насущный чревом переваривает, Он еще им разговаривает. Ах, кабы таким талантом заразиться! Но это ж сколько лет возиться. Одно дело - кубиками пресс, Тоже, конечно, имеет в народе вес, Но когда говорит живот, Так, будто кто-нибудь в нем живет  - Это ж мужескому полу не присуще, Чтоб живот был жизненесущий. А тут вот он по-всякому вещает, То за кукол, то за собачку. И как он это осуществляет - Задачка. О, человек, животом говорящий! Ты волшебный, но ты настоящий.

Есть у меня одна фобия, в которой стыдно признаться. Но ведь у всех что-нибудь такое имеется, поэтому –  чего стыдиться! Вот возьму и расскажу! Боюсь я в театры ходить: как увижу театр или даже просто афишу – так коленки дрожат, взгляд мутится, бледнеть начинаю и впадаю в уныние. Друзья-врачи как услышали о моих симптомах, сразу сказали: - Точно, фобия! Я их компетентному мнению доверяю. С другой стороны, есть у меня в друзьях люди из культурной сферы, в том числе из театров. Так уж получилось, не по моей вине. И вот с двух этих разных, но дружественных сторон, оказывается на меня обществом громадное давление. Одни говорят – не ходи в театр, здоровее будешь, другие говорят – ходи, духовно обогащайся. Трудно мне приходится меж двух огней. Вообще-то, я люблю всюду ходить. У меня уже больше пятидесяти значков из разных сообществ: астрономического, танцевального, вокального, ремесленного, экологического... Правда, долго я нигде не задерживаюсь: похожу, значок получу – и довольн...

В городе Зеро.  О спектакле «Чичиков Балаганъ» Дамира Салимзянова (Глазовский театр «Парафраз») Пространство сцены заполняется, окрашивается и оживает с помощью проекции и, выпрыгивающих, как черти из табакерки, гротескных персонажей этого балаганного представления. На белых стенах возникают дождь, узоры из ветвей деревьев, верстовые столбы, гигантские градусники. Проекция становится символом призрачного, меняющегося, легко исчезающего и возникающего вновь обманного мира. Все герои здесь – живые мертвецы. И инфернальный возница – слуга Чичикова Селифан (Сергей Фефилов), который появляется из темноты или восстает из гроба, играя на трубе, завез барина именно туда, откуда нет обратной дороги: это путешествие в край мертвых. Зрители вместе с главным героем попадают в странный загробный мир, где все напоминают персонажей Тима Бертона. Здесь на каждом шагу нас встречает местный народец: люди-лопаты с погребальными венками на шеях, люди-половики, которые созданы для того, чтобы ...

                * * * Расскажи мне только о радостях и победах. Не о том, как тяжел понедельник, как трудно в среду. Расскажи мне о чуде, что видишь его впереди. Если веришь - то будет, не получится мимо пройти. А погаснет один огонь - мы зажжем другой. Не для этого ль ты со мной, ну, а я с тобой? Расскажи, что, гуляя, ты видишь вокруг себя. Разглядишь и не сможешь пройти по улице, не любя Это небо, и эти деревья, удерживающие ветра. В это лучшее время года нам летать и любить пора. Кататься на велосипедах, глядеть на вечерние фонари, говорить лишь о радостях и победах так, как будто бы мы на земле одни, и жизнь больше не делится на ночи и дни. Рисовать на асфальте мелом разноцветные города и страны, и может быть даже смело взять и родиться заново. Расскажи мне лишь о победах и радостях! Не о том, что докладывают в новостях. Не смотри, как Орфей, за плечо, не оглядывайся. Просто иди вперед, просто рад...

                * * * Что хранится за пазухой? Что там прячется за душой и под сердцем? Там, возможно, ларец, но не в утке, не в зайце не отыщется ключ. Неизвестно, где хранятся ключи от сердец. Если будем сидеть мы с тобой у огня, две-три песни в запасе имеется у меня. А еще где-то в правом кармане иль левом, сказка про короля с королевой. Про забытый их замок, про потерянное дитя, обретенное, впрочем, несколько лет спустя. Знаю, сказки мои печальны, но в них много чудес, даже если страшно в начале, даже если герои отправятся в темный лес, я зажгу для них тысячу огоньков, сотни троп разыщу, ну, а после в свободное странствие отпущу. Много в куртке карманов, много в сердце моем этажей, в мир загадочный, странный мы с тобою отправимся жить. И пойдут туда вместе с нами Муми-тролль, Винни-Пух, Кот Чеширский и Ёжик-в-тумане. Поплывем мы на лодке, храбрецы, пилигримов наследники, просто лучшие в свете друзья, и...

(из одного дневника)  * * *  Я знаю – я незаметный человек. Живу тихо, одиноко в своей маленькой комнатке и всегда тороплюсь вернуться туда вечером, после работы. Такой уж я есть, и все мои дни окутаны туманной пеленой, зато ночью витаю я в разноцветных мирах, таких ярких и настоящих; в таких странных и чудесных. Жить бы там – во снах, а не здесь…  Я люблю мою комнату – это мой мир. Окна в ней выходят не на стену соседнего дома, не на городской пейзаж: стоит за моим окном дерево – широкое, ветвистое, раскидистое. Лет сто, наверно, здесь растет, и заслоняет меня от всего мира. Зимой, заснеженное, оно обволакивает окно, и я будто медведь в берлоге – так бы и зазимовал, не выходя на улицу. Летом я погружаюсь, как в омут, в густую зелень, осенью – в золото, как в огонь. Только весной стоит мое дерево голое и прозрачное, но и тогда ветви его, как паутина, заслоняют свет – защищают меня.  Дерево – мой друг, мой собеседник. И никому я не могу об этом рассказат...

            * * * Льется небо, как река. С парусами облака Отправляются куда-то. Навсегда, наверняка. В небе тоже ураганы, В небе бури и туманы. Не погибли бы матросы, Уцелели б капитаны. Ну, а кто утонет там - Попадет обратно к нам. В небе рифы, в небе глыбы И заоблачные рыбы. И русалки, и сирены Там поют из белой пены. Облака плывут и тают. Кто же с ними уплывает? Может, те, кто на земле Умирает.

Старые игрушки  Спят не на подушках  старые игрушки,  А в кладовках и в пыли,  дни давно их утекли.  В рваном платье, глаз закрыт,  словно он в бою подбит.  Нос отпал и хвост отклеен,  башмачок навек потерян.  И чумазы, и лохматы  эти славные солдаты,  А ведь были новыми  все они когда-то.  Ни награды, ни медали  тем бойцам не выдавали,  Ведь похоже, что игрушки  бой за детство проиграли.  Им пошить бы платья, подарить объятья.  Из кладовки их достать,  и играть, играть, играть. "Мишутка" - рисунок Владимира Степанова

                          * * *  Хорошо сидеть на крыше,  Сушку грызть и наблюдать,  Как спокойно вечер дышит.  Месяц на опушку вышел,  Будет темень разгонять.  Месяц-месяц, светлоокий!  Хочешь чаю? Отвечай!  Ты спустись с небес высоких  К нам на крышу, выпить чай!  Холодно, наверно, там  Плыть по серым облакам!  Тут же тихо, ветра нет,  И полным-полно конфет.  Ты и сам походишь где-то  На небесную конфету.  Словно сахара кусок  Ты опущен в чай небесный.  Месяц славный, друг чудесный,  Ну, спустись же на часок!  А не то растаешь как - Будет темень, будет мрак.  Сахарный ты мой, зефирный! Друг мой славный - месяц дивный.   * * * Я кукольный волк, мой кукольный долг -   гонять поросят, зайчат и гусят. Я стар и убог, и вовсе без ног, а я б убежал, если б мо...

Жил да был на свете кот, самый неприметный. Не из дорогих пород - скромный, безответный.  Кротко усики его на ветру дрожали. Безобидного кота дети обижали. Нет ни дома, ни родни -  неприятности одни. - Был бы я пригож и мил, всякий бы меня любил.  Я же грязный и худой -  кому понравится такой! Кот старался быть пригожим,  чтоб понравиться прохожим: Умывался каждый час, хвост держал трубой, Но кота, увы, никто всё не звал с собой. Но однажды человек, самый неприметный Не богатый, не большой - маленький и бедный.  Пригласил к себе кота, не на чай, а навсегда.  - Если нравится мой дом, то давайте жить вдвоем. - Я согласен. - Очень рад! А зовут вас? - Кот Кондрат.