слова, словечки.

  Аз есмь Царь. Царь вещей. Вещизм – моя религия, Край Вещей – мое царство. Марки, монетки, значки, брошки – казна моя. С детства хранилась она в коробочках – жестяных, деревянных, картонных, в мешочках – шелковых, бархатных, льняных. А потом появился сундук, и в него переехали: фигурные мыльца, открытки, брелки, колечки, бусинки. Это было Великое переселение вещей, подданных моих, моих милых приятелей. А теперь говорят, что это плохо, что лучше минимализм и ничего лишнего. Моя религия под запретом. Никто не хочет, чтоб его дразнили Плюшкиным. А куда мне деваться с моими вещами? Игрушки маленькие, деревянные, волчки, свистульки, колокольчики. Все сидят по домам – по шкатулочкам, баночкам – из-под чая, кофе, печенья. У нас в Царстве и валюта всегда своя была – конфетные фантики. Я конфетнофантичный миллионер – у менять есть конфетнофантичная мантия.  Наклейки, вкладыши, вырезки, карточки, штучки, жучки, пыпочки, бордочки, луковки, прянички, тындочки. Куда вас теперь деть, друзь...

         Как хорошо, когда есть кто-то, кто погладит тебя по голове или обнимет и скажет тихо и ласково: - Успокойся, тебе нечего бояться. Ирина уже и не помнила, когда кто-нибудь так ее обнимал и говорил что-то подобное. В детстве ее сопровождали два голоса – мамин и папин, которые твердили каждый свое. Мамин – пугал, папин – успокаивал. Они часто кричали и перебивали друг друга, они очень запутали Ирину. Эти голоса давно умолкли, но жили теперь в ее голове, всплывая время от времени в памяти.  Мама Ирины была уверена, что ребенок должен бояться – это убережет его от всех бед: - Если она будет знать, что огонь – это страшно, она не будет без спросу включать плиту или играться со спичками. - А, может, все-таки есть другой способ? – сразу кипятился папа. – Можно попытаться объяснить, поговорить… Но мама стояла на своем. Главное – хорошенько испугаться. Так она полагала. И папе не удавалось ее переубедить. Он лишь приходил к дочке перед сном, садился у ее кро...

                                                   Вещи рассказывают истории. У меня всегда было много вещей, слишком много, я копила их, расставляла по полкам, раскладывала по шкатулкам и коробкам. В своем многоголосье они говорят что-то наперебой, суетливо, прерывисто, многословно, и каждая пытается перетянуть внимание на себя. Они переняли мои привычки. Так я растратилась на кучу вещей, и теперь трудно найти одну, которая бы рассказала обо мне что-то более или менее определенное. Ну, разве что ОН…   Его зовут Флакон-из-под-духов-Сальвадор-Дали. Но я всегда называла его просто Сальвадор, ведь мы были хорошо знакомы. Мама сказала, что это дорогие со всех сторон духи – стоили кучу денег и их подарил папа. Поэтому трогать их нельзя и тем более нельзя ими душиться. Нельзя пшикаться. Но я брала духи, пока никто не видел, и даже пшикалась иногда, по...

Цирк – это большая круглая блестящая штука, сладко пахнущая и шумная. Всё в ней крутится, светится и движется, как в волшебной шкатулке. Все хотят попасть внутрь шкатулки, вот и торопятся, бегут за радостью: - Мне нужно больше радости! Еще больше! Это сверкает? Надо! А это поёт? Давай сюда! Хрустит? Три штуки! О, крокодил. Не кусается? Какой-то он у вас вялый… О, змея. А не укусит?... Мало! Нужно еще. Сладкая вата, гроздья ваты на прилавках: белая, розовая, голубая. - Возьми одну, они же на вкус одинаковые. - Не глуши души прекрасные порывы! Не наступай на горло песне. Три ваты разного цвета! А лучше – три раза по три. Волшебство, правда, действует только тут, внутри. Выйдешь на улицу после представления – темно, мокро, ватой больше не пахнет, пахнет сырым холодным вечером, крокодилы только бронзовые, а всё, что светилось и пело – ломается тут же в руках, рассыпается в прах. Карета с клоунами и поросятами, которая только что разъезжала по арене, превращается в такси с мра...

А вот на арене  вашему вниманию - Национальное достояние: Смотрите тщательней, Выступает чревовещатель! Зовут его вентролог. Глянь, как ловок! Говорит животом, Не шевеля ртом. Это как? Да вот так! Чародей и маг. Издаёт внутренние голоса. Словом, чудеса! После многих лет трудов и стараний Он достиг высот чревовещаний. Не токмо хлеб насущный чревом переваривает, Он еще им разговаривает. Ах, кабы таким талантом заразиться! Но это ж сколько лет возиться. Одно дело - кубиками пресс, Тоже, конечно, имеет в народе вес, Но когда говорит живот, Так, будто кто-нибудь в нем живет  - Это ж мужескому полу не присуще, Чтоб живот был жизненесущий. А тут вот он по-всякому вещает, То за кукол, то за собачку. И как он это осуществляет - Задачка. О, человек, животом говорящий! Ты волшебный, но ты настоящий.

я пеку блины  без печали, без молока.  дыхание ровное,  рука легка.  и вдруг - такое сходство!  ибо блинотворство -  чудотворство.  я пеку луну,  десятки лун,  да что там! целый космос. тут юпитер, нептун  и прочие светила. лишь бы муки хватило.  а завтра, быть может,  благословен печи моей жар,  я испеку и солнце  и целый  земной  шар.

                * * * Что хранится за пазухой? Что там прячется за душой и под сердцем? Там, возможно, ларец, но не в утке, не в зайце не отыщется ключ. Неизвестно, где хранятся ключи от сердец. Если будем сидеть мы с тобой у огня, две-три песни в запасе имеется у меня. А еще где-то в правом кармане иль левом, сказка про короля с королевой. Про забытый их замок, про потерянное дитя, обретенное, впрочем, несколько лет спустя. Знаю, сказки мои печальны, но в них много чудес, даже если страшно в начале, даже если герои отправятся в темный лес, я зажгу для них тысячу огоньков, сотни троп разыщу, ну, а после в свободное странствие отпущу. Много в куртке карманов, много в сердце моем этажей, в мир загадочный, странный мы с тобою отправимся жить. И пойдут туда вместе с нами Муми-тролль, Винни-Пух, Кот Чеширский и Ёжик-в-тумане. Поплывем мы на лодке, храбрецы, пилигримов наследники, просто лучшие в свете друзья, и...

Быт – значит быть,  значит жить: мыть посуду, кашу варить. Масло, соль, сахар – как элементы творения. Они слаще, чем крем, лучше, чем это стихотворение. Вот я – человек простой, безыскусный, но как бог, повелеваю огнем, варю кашу, и она, может быть, даже получится вкусной. Каша сотворена – к столу, ну, а я, как положено, отдохну.

Ждем мы вместе трамвая, ну и раз он не едет пока, мы с тобою сыграем в эту лучшую в мире игру -  в облака! Это значит - вздохни свободно, и глядя в небесную высь, ты представь себе все, что угодно, в мир фантазий и грез окунись. Облака - это, наверняка, чудо-хлеб или чудо-мука. Словом кто-то их там выпекает в небесной печи. Пусть спускаются к нам -  и мы белые слепим мячи. Там чудесные звери пасутся на синих лугах, у них сотни хвостов, у них звезды на белых боках. А еще нам отсюда прекрасно видна то ли льдина, то ли волна.  Крокодилы, ракеты, корабли и кометы Где-то там далеко,  но как будто вблизи. - Эй, - скажу я трамваю, -  Трамвай! Вместе с нами и их -  облака забирай, и с собою вези.  За проезд мы заплатим, даже если все деньги потратим.

                  * * * Когда ты мал, а мир велик, То интересен каждый миг. И длинной кажется дорога, И ко всему вопросов много.                    Почему так быстро                    Пролетает лето?                    Почему нельзя                    Есть одни конфеты?                    Как из стрелок на часах                    Время появляется?                    Как из денег иногда                    Сдача получается?                          Легко искать отв...