слова, словечки.

Когда опять это чувство в моей груди - мне нужно просто идти. И все, что встречается на пути, я хочу полюбить, а не просто мимо пройти. Вот кто-то невидимый кружит осенние листья в аллее. Вот прошел человек, закрывая лицо рукой - плачет или болеет. Вот голубь опять сидит на голове вождя. Наверное, любит - оберегает его от дождя. Вот едет трамвай, гудит и стонет натужно. В нем люди, отяжеленные заботами - и трамвай перегружен. А когда разъезжаются по домам, за ужином говорят, умиляются детям и котам - так сбрасывают груз земных забот, и утром трамвай веселее поет. Вот тень моя, она движется вместе со мной, то отставая, то с опережением, вытягивается черной стрелой, повторяет мои движения. Если я пересчитаю все вечерние огни (они смотрели на нас, мы были тогда не одни), может, тогда всё сбудется?... Как же полна, как переменчива улица! Ты мне не помощник, моя тревога - только эти огни, только эта дорога. Я помню этот фонарь, его звали Билл. Когда в н...

                  * * * Когда ты мал, а мир велик, То интересен каждый миг. И длинной кажется дорога, И ко всему вопросов много.                    Почему так быстро                    Пролетает лето?                    Почему нельзя                    Есть одни конфеты?                    Как из стрелок на часах                    Время появляется?                    Как из денег иногда                    Сдача получается?                          Легко искать отв...

Вот такие тексты получились у меня по итогам фестиваля "Петрушка Великий" (г. Екатеринбург).  Замечательный был фестиваль! Счастье и удача на нем оказаться.  Спектакль "КОМНАТА ГЕРДЫ" (Гран-при фестиваля). Театр «Особняк» и лаборатория Яны Туминой, г.СПб.   Девочка из шкатулки.  В границах трех серых стен существует героиня спектакля «Комната Герды», однако это не тоскливая коморка, а целая вселенная оживших вещей, призраков и превращений. Комната – главный персонаж спектакля: она дышит, двигается, она полна света и теней, голосов и звуков. Трудно сказать, оживляет ли ее героиня своим воображением, или эта Комната, как некое всесильное божество, создает для Герды новые пространства и новых собеседников. В спектакле Яны Туминой этот невероятный, дивный и изменчивый мир, придуманный художником Кирой Камалидиновой оживает благодаря прекрасному дуэту актеров: Алисе Олейник (многоликая Герда) и Дмитрию Чупахину (невидимый, но постоянно незримо прису...

* * * Если подаришь ты мне брошку из янтаря, будет со мною она, на рубашке, маленьким солнцем горя. Если ж не веришь ты в этот символ вечной любви, лучше тогда не дари мне ее, забери. Если подаришь ты мне коробочку для светлячков, это хранилище света, пристанище снов, буду прозрачную хрупкость ее я беречь, и в темноте не зажгу я ни лампы, ни свеч. Будут со мной огоньки вплоть до самой зари. Если ж ты думаешь – все это глупость, тогда не дари. Может, тогда ты подаришь мне старый кисет? будет звенеть он, но только не звоном монет: в нем колокольчики – в самых далеких краях ты их нашел и в кисете принес для меня. Я их повешу на нитку, Их пенье и звон Будут со мною и всеми, кто тоже влюблен. Может, один колокольчик повешу я на двери. Если ж смешно тебе это – тогда не дари. Глупы подарки и чаще всего не нужны, лучше бы взгляды и прикосновения были нежны. слишком, наверно, горюю я, мало горю. жду...

мне кажется, что все вокруг сотворено из тонких тканей. неверное движение одно или слова, что ранят – и тут же разорвется полотно. мне кажется, что кожа у меня прозрачная, а сердце – как воздушный шарик. куда потянет ниточка – туда летит и я за ним. особая материя – твой взгляд, который говорит со мной, так, будто струны в воздухе звенят. когда ты любишь, то становишься так тонок и слаб, как только что родившийся ребенок. мы все кроим, порою, наугад, и потому не избежать заплат. к любому повороту будь готов, где был узор – вдруг вышел грубый шов.   наверное, уже не древние богини те нити тянут и плетут – их больше нет на свете, но мы-то тут. и за свое житье-шитье одни лишь мы в ответе. Жить – значит шить ковер из лоскутков – одно большое одеяло пестрое, и укрываться им со всеми, с кем судьба сплелась. мы вместе здесь – под этим одеялом и под звездами.  

В прошлом году, на 99-летие, мы называли ее Царевной Дусей, в этом году – Королевной. Хотя для нее,  скромной и маленькой,  это слишком громкое прозвище не годится.  Но в этот день мы все, преданные подданные, в колпачках, она – в короне; сидим вкруг бабуси за столом, а она нас песнями и частушками развлекает. Или рассказывает истории про свою жизнь, стоит только попросить: - Бабуся, расскажи про старые времена. И она расскажет: про семью, про детство, про суровую мать и славного отца – кроткого, трудолюбивого человека. Расскажет о ведьмах и их страшных кознях, о войне и утратах, которые еще страшнее и которых слишком много было в жизни; и о том, что сначала все ходили в церковь и верили, потом власть запретила верить, а теперь снова разрешила; о том, что раньше везде изображали, как люди работают, а теперь, если включить телевизор, так там все только едят и любовью занимаются. - Теперь-то очень хорошо жить, - вздыхает Дунька, - А раньше: сплели новые лапти – и р...

(из одного дневника)  * * *  Я знаю – я незаметный человек. Живу тихо, одиноко в своей маленькой комнатке и всегда тороплюсь вернуться туда вечером, после работы. Такой уж я есть, и все мои дни окутаны туманной пеленой, зато ночью витаю я в разноцветных мирах, таких ярких и настоящих; в таких странных и чудесных. Жить бы там – во снах, а не здесь…  Я люблю мою комнату – это мой мир. Окна в ней выходят не на стену соседнего дома, не на городской пейзаж: стоит за моим окном дерево – широкое, ветвистое, раскидистое. Лет сто, наверно, здесь растет, и заслоняет меня от всего мира. Зимой, заснеженное, оно обволакивает окно, и я будто медведь в берлоге – так бы и зазимовал, не выходя на улицу. Летом я погружаюсь, как в омут, в густую зелень, осенью – в золото, как в огонь. Только весной стоит мое дерево голое и прозрачное, но и тогда ветви его, как паутина, заслоняют свет – защищают меня.  Дерево – мой друг, мой собеседник. И никому я не могу об этом рассказат...

            * * * Льется небо, как река. С парусами облака Отправляются куда-то. Навсегда, наверняка. В небе тоже ураганы, В небе бури и туманы. Не погибли бы матросы, Уцелели б капитаны. Ну, а кто утонет там - Попадет обратно к нам. В небе рифы, в небе глыбы И заоблачные рыбы. И русалки, и сирены Там поют из белой пены. Облака плывут и тают. Кто же с ними уплывает? Может, те, кто на земле Умирает.

Старые игрушки  Спят не на подушках  старые игрушки,  А в кладовках и в пыли,  дни давно их утекли.  В рваном платье, глаз закрыт,  словно он в бою подбит.  Нос отпал и хвост отклеен,  башмачок навек потерян.  И чумазы, и лохматы  эти славные солдаты,  А ведь были новыми  все они когда-то.  Ни награды, ни медали  тем бойцам не выдавали,  Ведь похоже, что игрушки  бой за детство проиграли.  Им пошить бы платья, подарить объятья.  Из кладовки их достать,  и играть, играть, играть. "Мишутка" - рисунок Владимира Степанова